баба с пышной белокурой причёской и при густом макияже.
— Во сколько вы услышали это матерное слово, Жаннетта Петровна? — вдумчиво спрашивал Халюкин.
Баба немного подумала и стала рассказывать, активно жестикулируя:
— Начало пятого… да-да, потому что незадолго перед этим, четырёхчасовалый гудок на фабрике прогудел.
Очкарик склонился над протоколом, записывая.
— Знаете, товарищ прокурор, мне его рожа сразу не понравилась! Типичная уголовная харя: сросшиеся брови, подбородок такой тупой… и башка лысая! Я ещё подумала…
Хлопнула дверь кабинета. Дамочка прервалась и оглянулась. И расплылась в широкой улыбке:
— Андрей Васильевич!.. Вы меня, конечно же, помните…
У Халюкина при виде Бутербродова волосы полезли ввысь.
— Идите отсюда, Жаннетта Петровна, — быстро сказал гинеколог. — Мне с зампрокурора надо поговорить!
— Вообще-то, я уже месяц как прокурор, — вслух сказал Халюкин.
Баба и доктор изумленно на него посмотрели.
— Ну да, пофиг, — смутился Антоха.
Мир дуален (или «зеркален»). На каждое отражение есть своё зеркало. И если зеркало перестанет отражать, то исчезнет всё. Нахрен…
— Смените тон, Андрей Васильевич! — раскудахталась бывшая пациентка. — Я, между прочим, даю ценные показания!
— Дадите их в другой раз, — нетерпеливо предложил врач.
— Я — важный свидетель обвинения! Эй, товарищ прокурор…
Халюкин медленно встал. Упёр кулаки в столешницу, и нежданно заорал:
— Вали отсюда, толстая шалашовка, быстро!
Дамочка подпрыгнула и ретировалась из кабинетика. Халюкин сел на стол и закурил. Спросил без предисловий:
— Ты почему здесь?
Жаннетта Петровна просунула негодующий нос в дверную щель:
— Я буду жаловаться вашему начальнику! — и тотчас же нос исчез.
Бутербродов решительно закрыл дверь на защёлку. Подошёл к другу, сказал просто:
— Я был неправ, Антоха, каюсь! Выслушай меня, пожалуйста, внимательно! Мне очень нужна помощь!.. Всё началось на пикнике у Барина…
* * *
К синей иномарке, небрежно брошенной у здания прокуратуры, подъехала полицейская машинка. ДПС ГИБДД. Бравые сержантики окружили «Мерседес», достали свои блокнотики.
— Так и есть! — воскликнул один. — Те же номера, цвет, модель.
— Звоним в розыск? — спросил напарник. — Судя по ориентировке, помимо угона, на тачке висит ещё и убийство…
* * *
— …История, как сам понимаешь, не похожа на правду, — заметил Халюкин. Друзья сидели друг против друга. Между ними пепельница, наполненная доверху окурками.
— Но я тебе верю. Ведь ты мой друг, — очкарик подал руку через стол. Крепкое рукопожатие прервал телефонный звонок.
— Халюкин… Сейчас буду, — очкарик положил трубку городского аппарата. Подмигнул доктору: — Жаннетта Петровна уже наябедничала.
— Она может, — усмехнулся и доктор.
— Короче, едь к Барину. Вот ключи от моего авто, — прокурор достал маленькую связку. — Я позвоню Артюхе, обрисую ситуацию, так что нежданным гостем не будешь. Сам подрулю через пару часиков.
— У меня с собой синяя иномарка, — возразил доктор. — Я её угнал у своего охранника… точней, бывшего охранника. Да и треклятая книга в машине.
— Хм, — самодовольно гмыкнул прокурор. — Лучше не светиться на этой тачке. Вполне, что она уже в розыске.
— Хорошо, — согласился Андрей, подумав пару секунд. — Забери только шлюху в книжной обложке, — он передал свою связку ключей. — Тачка рядом с прокуратурой.
36. Круглый столик на троих
Трое верных друзей сидели за круглым столиком в гостиной, в усадьбе Барина, и пили пунш. Посреди столешницы лежала подружка дьявола. Признаков жизни книжица в черной обложке не подавала. Что творилось у неё на уме, никто не знал.
— Она, правда, тебя соблазняет? Прямо как баба?! — удивлялся Барин, кивая на томик.
— Ну типа того, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Только вот при свидетелях трахать мою душу она стесняется, так что увидеть воочию наше соитие не получится.
Кошки смертны, значит все те, кто смертен — кошки. Все кошки полосаты. Конфуций смертен, значит он полосат. Не о том болтаете, ребятки…
— Итак, парни, — прокурор достал служебный блокнот. — Тихонова Агафья Васильевна. Пятидесятого года рождения, русская. Официально нигде не работала. Проживала по адресу: улица Набережная, дом четыре. Известна среди соседей, как гадалка и ясновидящая. Шесть месяцев назад она выехала в неизвестном направлении.
— Гадалка и ясновидящая — это одно и то же, — заявил Барин.
— А не пофиг?.. — заносчиво начал очкарик.
— Пофиг! — перебил Бутербродов. — Ты лучше скажи, Антох, может у Агафьи есть родственники? Она говорила тогда, что её бабушка Тарасия…
Прокурор сердито смотрел на бизнесмена. Тот усмехнулся и согласно кивнул:
— Пофиг, лады. — Он подтянул к себе томик, провел пальцами по корешку. — Слушай, Бу, а зачем тебе эта Агафья? Можно просто сжечь книжку, и дело с концом. Да хочешь, я и сам это сделаю?
Книжка мгновенно отрастила толстенькую ножку и со всей силы пнула Барина по пальцам. Бизнесмен взвыл и затряс кистью.
— Мля!..
Прокурор по инерции схватился за пистолет, однако никакой причины, заставившей друга орать от боли — не увидел. Книга ехидно смеялась про себя, лёжа на круглом столике в исходном состоянии.
— Очкарик, расслабься, — попросил доктор. — Эта сука ударила Барина, только и всего… а ведь могла и укусить. — Врач схватил книжицу и на вытянутых руках вынес её в другую комнату. Через минуту вернулся.
— Даже я не ожидал от сучки такой прыти, — повинился Андрей Васильевич. — Лежала и слушала… а потом выразила своё отношение к нашим планам.
Глаза верных друзей напоминали четыре здоровенных блюдца.
— То ли лыжи не едут… — процедил бизнесмен.
— Едут, едут, — встряхнулся прокурор. Он убрал пистолет, плеснул по бокалам. — По поводу бабушки Тарасии. Она умерла как раз полгода назад. Других родственников гадалка не имеет.
— Хреново, — погрустнел Бутербродов. — Значит, надо найти Агафью… Слушай, ну ты же прокурор: пробей, твою мать, по базе… есть же система поиска, специальные методы…
— Мы найдём Агафью, — заверил прокурор. — Нужно немного времени.
— А его у меня нет, я конкретно на крючке, — подвёл черту врач. — И думаю, что я не первый… — он на секунду задумался. Потом воспрял и развернулся к Барину: — Кстати, друг… тётка Агафья очень поразилась, услышав твою фамилию. Я думаю, к ней захаживал твой дед.
— Ты думаешь, он тоже…
— Да, я уверен, — кивнул Бутербродов. — Может, у деда сохранились записи? Типа архивные бумаги?
— Хрен не ведаю, — размыслил Барин. — Вроде ничего такого не находил… Вы знаете, парни, я считаю что не надо изобретать сложности там, где их хватает и так. У меня тут есть замечательный древний камин — ровесник дома, между прочим…. Ведьмы в средние века тоже сопротивлялись, идя на костер, но… любая магия бессильна против огня… доказано опытным путем!
— Всё-таки настаиваешь сжечь книжку? — уточнил прокурор.
— Мне кажется, ничего не выйдет, — меланхолично вздохнул доктор. — Тётка Агафья говорила, что только знающий в магии человек может убить дьявольскую невесту.
— Но попробовать стоит? — не отставал бизнесмен с решительностью, присущей предпринимателю. — Если сучка будет драться, то свяжем или осеним святым крестом!
— Боюсь, как бы не было хуже, — сопротивлялся Бутербродов.
Обрати свой страх в веру. Если с верой не получается, то хотя бы вспомни всё то дерьмо, что пережил. Авось поможет… Прокурор внушительно сказал:
— Денег и бизнеса, Андрюх, у тебя нет, красавица-жена ушла к другому мужику. Не беря во внимание африканскую тюрьму, где тебя чуть не съели. Причем, буквально…
— На нечистую силу мораторий на смертную казнь не распространяется, — заметил Барин. — Состав преступления налицо, жертва есть, прокурор в наличии. А адвокат всё видит, думаю… — он поднял глаза к потолку (читай, к небесам).
— Формальности соблюдены, — согласно кивнул Бутербродов. — Кто выступит палачом книги?
Два верных друга посмотрели на бизнесмена.
— Кто предложил, тот и… танцует девушку.
37. Трагедия полиглота
В это самое время, в далёкой африканской стране, наш знакомый проводник — тёзка великого политика, подал продавцу на рынке местные деньги, то ли коричневые, то ли зелёные.
— Сдачу оставь деткам, — сказал он великодушно.
Подхватил пакет с покупками и потопал прочь. На пути возникли
